Народ голодает оттого, что власти берут слишком много налогов. Вот почему [народ] голодает. Трудно управлять народом оттого, что власти слишком деятельны. Вот почему трудно управлять. Народ презирает смерть оттого, что у него слишком сильно стремление к жизни. Вот почему презирают смерть. Тот, кто пренебрегает своей жизнью, тем самым ценит свою жизнь.
Перевод: Ян Хин-Шун
Сарада: Мне хочется поговорить не только о конкретном чжане, но и о том, что дало мне изучение этого Священного Писания. Оно стало для меня революцией. С Дао Дэ Цзин я открыла для себя адвайту. Это не первое учение адвайты, которое мы рассматриваем. Мне кажется, что Йога Сутра Патанджали — это тоже адвайта, потому что это учение, в котором нет второго. Потом я касалась и других учений адвайты — учения Рамана Махарши и Экхарта Толле. И мне казалось, что я понимаю суть вопроса «Кто я» и что такое «здесь и сейчас». Но при этом мой духовный путь несомненно принадлежал бхакти. Ошо говорил, что каждому человеку свойственен только один вид поклонения. Ты либо — бхакти, либо — джняни. Это заложено в структуре нашей психики и нашего мозга. И если ты выбираешь не свой путь, то твой духовный прогресс будет тормозиться. Как на прошлом занятии сказал Кешава: Лучше плохо выполнять свою дхарму, чем хорошо чужую. Дао Дэ Цзин — это вторая революция в моем сознании. Первой революцией был Рубик. И мне кажется, что наш Рубик был выражением чистой и несомненной бхакти. Когда я пришла к нему, это было ощущение, будто капля соединяется с океаном. Он дал мне упоение божественностью, огромное количество потрясающих психических переживаний. Когда ты чувствуешь, как у тебя в позвоночнике начинает двигаться вверх энергия и вместе с движением этой энергии вспыхивают оргазмом чакры — это потрясающе; когда ты слышишь, как открывается сердце — и всё вокруг становится любовью, светом и блаженством. Он дал ощущение наполненности, цели и смысла жизни, ощущение несомненности и правильности того, что со мной происходит. Вместе со всем этим и невольно пришло осознание себя, как духовной личности, которая, конечно же, идёт более правильным путём, чем, те заблудшие души, которые, например, только и могут, что гонять по субботам в футбол вместо того, чтобы посвящать их Богу.
Революция, которая пришла с Дао Дэ Цзин, принесла холод, анестетическую депрессию, когда ты перестаешь ощущать вкусы этой жизни, потерю смыслов и страх сойти с ума. Казалось бы, зачем мне такая радость сдалась? Но первую и вторую трансформации в ощущении объединяет одно качество: несомненность. Как тогда, когда мой мозг не знал Кто или Что такое Бог, а сердце сходило с ума по Нему, сердце Его знало со всей несомненностью, оно знало, что это единственное, в чём я по-настоящему нуждаюсь. Так и сейчас. Мне не нравится этот холод, мне нравится идти по пути бхакти со всей её ритуальностью и сладостью обожания и поклонения Возлюбленному, со всей её поэтичностью и красотой образов, но моё сердце разворачивает моё сознание своей несомненностью на путь адвайты, где уже не только нет того, кому поклоняться, нет второго, но, самое страшное, там нет и тебя, как личности. Несмотря на то, что я почти не чувствую ярких психических дивидендов от практики адвайты, за исключением, быть может, ощущения большей ясности и стабильности сознания, его медитативности, а так же того, что растворяются все страхи и зависимости, которые раньше могли надолго зависать в моём сознании, возникает больше легкости, я не могу уже развернуть своё сознание в другую сторону. Сегодня моя картинка о том, что есть Бог, который является воплощением святости, чистоты, любви и отдельное маленькое я, которое к нему стремится, сломалась. Мы больше 20 лет повторяем, что никого нет кроме Него и что нам надо убить своё эго, чтобы соединиться с Ним. Такая очевидная и привычная для нас фраза, мы думаем, что понимаем, о чём идёт речь. Но Лао Цзы открыл для меня, что человек является пленником своих слов и понятий. Для меня Дао Дэ Цзин — это разоблачение слова, разоблачение понятий, ставшими настолько привычными в нашей жизни, что мы даже не задумываемся, что в них содержится целый космос смыслов, всё ещё недоступных нашему пониманию. Этот космос мы перестаем воспринимать, потому что слово подобно пришпиливанию бабочки на булавку. Бабочка есть, а жизни в ней уже нет. Когда мы называем событие или человека хорошим или плохим, таким или этаким, то исчезает пространство. Пространство — это восприятие без слов, без названия.
Очень простой пример: я ухаживаю за цветником под окнами моего дома, и этот цветник постоянно забрасывают окурками. Когда я в очередной раз собираю окурки, то всё время веду внутренний диалог, обращаясь мысленно к этим несознательным личностям, которые считают, что окуркам самое место на клумбе или газоне. Это создает внутреннее напряжение и досаду. Это внутренний конфликт. Но когда я вспоминаю принципы Дао Де Цзин, то приходит инсайт, что я могу просто собирать окурки, никак это не называя, не оценивая и не комментируя. И когда я это вижу, то начинаю смеяться. Это — инсайт, а не просто мысль. Я вижу, как я загружаю мир и делаю его таким тяжёлым для себя, наклеивая ярлыки на события или людей, с которыми я сталкиваюсь. Я вижу, каким легким становится этот мир, когда я прекращаю оценивать его, давая ему возможность быть таким, какой он есть сейчас, без сопротивления. Как будто я сбрасываю со спины тяжёлый груз и начинаю смеяться от радостной легкости, которая переполняет моё существо. Благость приходит с каждой ситуацией, если ты не сопротивляешься тому, что есть, если нет потребности защищать себя от опыта внешнего мира. Каждый опыт жизни превращается в благо, если внутренне не сопротивляться ему, если никак не оценивать его: это и ни хорошо, и ни плохо, а просто так, как есть. Тогда сила самого существования начинает проявлять себя посредством тебя, посредством того, кто открыт тому, что есть. Чем чище и сильнее открыт канал, тем мощнее сможет двигаться через него поток вселенской энергии. Помните, когда Юнус Эмре достиг просветления? Каков был его последний шаг? Он перестал выбирать самые прямые и красивые брёвна для служения. Последний шаг — это обретение целостности без плохого и хорошего, без высокого и низкого, всё так, как есть. Об этом последнем шаге — всё произведение Дао Де Цзин. Кроме того, на протяжении его Лао Цзы вгоняет мозг в парадокс, вынуждая отключить нашу тарахтелку, которую мы зовём умом, и почувствовать и осознать мир тем, что больше ума, что мы начинаем слышать, когда поток мыслей прекращается, тем, что вырастает из тишины, открытости и отпускания. Для меня сейчас вопрос стоит не в поиске Бога и не в поклонении Ему, не в психических переживаниях наполненности, божественности, блаженства, а в бдительном внимании к тому, как возникает этот образ «я». Потому что это место, где происходит зарождение двойственности и богооставленности. Для меня сегодня — это ключ, открывающий дверь к Богу и, наверное, это — главный результат рассмотрения Дао Дэ Цзин.
Большую роль в этом играет рассмотрение и осознание одного из главных понятий Дао Де Цзин — «у-вей». Мне кажется, это не просто «неделание», «спонтанность» или «созерцательная пассивность», то есть действие без усилий, в гармонии с естественным потоком вещей, действие без расчётов и желаний, когда поступки вытекают естественно, как у ребёнка, играющего без цели, как это обычно трактуется, а понятие, которое гораздо глубже. То, как его принято трактовать, — это следствие. Самого деятеля нет — вот в чём суть. Деятель — это иллюзия. Поэтому тот, кто осознал это, способен действовать и жить в потоке жизни, не сопротивляясь и не насилуя себя и, как следствие, окружающий мир. Необходимо увидеть иллюзорность самого деятеля. Вот, как мне кажется, в чём смысл у-вей. Того деятеля, который накладывает на бытие голографическую картинку собственной истории, переводя тем самым самого себя с уровня бытия на уровень потребностей. Когда я это увидела, вопрос Махарши «Кто я?» наполнился для меня новым содержанием, стал инсайтом. Например, под влиянием каких-либо мыслей я начинаю чувствовать тревогу, грусть, страх перед будущим или ещё что-нибудь в таком же духе, и в этот момент я перевожу своё сознание на звук едущей мимо машины, крик уток, готовящихся к перелету, стук стула, который переставляет мой муж на кухне, и вдруг я ясно вижу, что есть бытие, и в нём нет никакой проблемы, и есть моя история, которая, как голограмма, накладывается на это бытие. Эти восприятия не смешиваются, они существуют раздельно. Просто голограмма закрывает своей избыточной энергией бытие. И когда я вижу её отдельность, то голограмма скидывается, исчезает страх, печаль, зависимость. Возникает легкость и простота, и вдруг — если я не теряю этой бдительности — я понимаю, что из этой легкости бытия вырастает энергия, чтобы творить и любить, и исчезает насилие и по отношению к себе, и по отношению к другим людям. Мне не надо для этого воспитывать в себе нравственность или помнить о том, что людей не надо обижать, а надо любить. Любовь возникает сама, как дыхание, как естественное, безусильное состояние.
Или, например, можно понять смысл у-вей на примере того, как человек слушает. Постарайтесь увидеть, того, кто слышит. Если нет осознавания слышания, знайте: прямо сейчас есть фильтр образа «я» и мозг, подсознательно структурируя эту голограмму образа «я», занимается сравнительным анализом. Других инструментов у мозга просто нет. Только по ассоциациям, только в сопоставлении, только дробя, только создавая дискретность. Если вы вне осознавания самого слышания, знайте: тот, кто за вас сейчас слышит, — это психологическая непрерывность вот этого самого «я». Верните себе себя. Станьте осознаванием самого слышания. Попробуйте быть осознаванием слышания, а не слушателем.
Главное отличие голограммы личности от бытия в том, что голограмму своей истории, то есть своей личности, можно скинуть — потому что это просто иллюзия. Бытие скинуть невозможно: ты всегда есть — но не как личность, а как всё бытие.
Помните, как Пападжи пришёл к просветлению? Будучи вместе с Раманой на Аруначале, на вопрос Махарши «Что ты сегодня делал?» он ответил: «Я играл с Кришной». Тогда Рамана сказал ему: «Это прекрасно. А где сейчас Кришна?» — на что Пападжи ответил: «Он ушёл». «А теперь найди то, что не уходит», — сказал Махарши, и Пападжи достиг просветления. Бог — это не личность, к которой мы можем прийти. Бог — это то, что от нас никогда и никуда не уходило, и всегда было с нами. Единственное почему мы Его не видим — это мешающая нам голограмма собственной истории, собственной личности, которая своей избыточной энергией перекрывает то, что есть всегда — бытие, то есть Бога. Как говорят, парадокс духовного поиска — это найти то, что никогда не терял.
Дао вечно и безымянно. Хотя оно ничтожно, но никто в мире не может его подчинить себе.
Мы часто слышим, что надо убить эго. Но как убить то, что никогда не существовало? Невозможно убить иллюзию. Мы питаем энергией нашего внимания всё, на что оно направлено. Чем больше сил мы прикладываем в борьбе с нашим эго, тем более реальным оно становится. Главное — это научиться не засыпать, потому что желание проснуться — это та же самая потребность, которая актуализирует этого несуществующего «я».
Народ презирает смерть оттого, что у него слишком сильно стремление к жизни. Вот почему презирают смерть. Тот, кто пренебрегает своей жизнью, тем самым ценит свою жизнь. Борьба с эго — усиливает эго. Стремление к просветлению — отдаляет его, потому что создает дистанцию. У Бенджамина Смайлса есть чудесный ролик, в котором он ищущего просветления уподобляет человеку, пытающемуся съесть морковку, висящую перед его носом на палке, прикрепленной к его спине. Сколько он делает шагов к морковке, на столько же шагов морковка отдаляется от него. Человек страстно стремится к жизни, но приходит только к смерти, потому что не может осознать, что он и есть сама жизнь — нет расстояния, которое надо преодолеть. Надо убрать ищущего. В этом я вижу смысл фразы: «Тот, кто пренебрегает своей жизнью, тем самым ценит свою жизнь». Ищущий, или делатель, или эго — это препятствие. Страх за эту жизнь исчезает, когда исчезает тот, кто якобы жил. Такого человека называют дваждырожденным. С этим миром всё так, как надо когда исчезает тот, кто говорил, что что-то якобы является плохим. Если бы мы осознавали, что наше существование выходит далеко за пределы рождения и смерти, то страха не было бы вообще.
Народ голодает оттого, что власти берут слишком много налогов. Вот почему [народ] голодает. Трудно управлять народом оттого, что власти слишком деятельны. Вот почему трудно управлять.
Власти, которые берут слишком много налогов — это наши желания. Нам всё время надо больше. Чем больше мы гонимся за ними, тем сильнее наш голод и меньше удовлетворенности, меньше покоя и блаженства. Всю свою жизнь мы проводим в погоне за успехом, удовлетворенностью, поиском смысла, любовью, престижем, удовольствиями, всем, чём попало. Годами делаем практики, пытаемся сесть в медитацию, а мысли по-прежнему не поддаются управлению. Всё потому что делатель не распознан, и иллюзия не дает возможности разглядеть само бытие, саму жизнь, которой мы и являемся.
Для меня Дао Де Цзин — это не просто потрясающее Священное Писание. Это книга, которая помогла мне посмотреть на мир, на свою жизнь новыми глазами, она полна для меня внутренних открытий и инсайтов.